Газета "Октябрь"

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
2017 год
28
июля
пятница

Общественно-политическая газета Тарусского района Калужской области. Газета основана в сентябре 1930 года.



Из журналистского блокнота

E-mail Печать PDF

Наташа из Васильевского Моха

В те уже далёкие годы я работала в газете в одном из областных центров центральной России. И по роду службы иногда встречалась с почтовиками. Однажды позвонил начальник областного почтамта и предложил поучаствовать в конкурсе, объявленном в честь их профессионального праздника.

Подумала. И неожиданно вспомнила об одном журналистском эксперименте под названием «Газетчик меняет профессию». Журналисты тогда шли на предприятия, в торговлю, больницы, становились на некоторое время водителями такси – как говорится, вникали, сживались с новой службой. А потом появлялись публикации. Успех был невероятный.

А не вспомнить ли и мне об этом и не стать ли хотя бы на короткое время почтальоном?

Решено. Через несколько дней я уже ехала в маленький посёлок нашей нечерноземной глубинки, где меня определили к наставнице из сельского почтового отделения. Ею стала молодая статная женщина, помню, звали её Наташа.

Посёлок именовался Васильевский Мох. Здесь люди работали на торфяниках. Торф превращали в удобрение «ТМАУ», которое по железной дороге вывозили на поля колхозов и совхозов, тогда совсем не пустовавшие, как в нынешние времена.

Почта ещё была закрыта, но все уже были на рабочих местах, разбирали привезенные ночным поездом письма, телеграммы, посылки, множество газет.

Вместе с наставницей стала формировать «свой» участок. Трудно. Почти в каждом доме подписчик да покупатель. Вижу: задержала Наташа в руках одно письмо и глядит вопросительно на заведующую: «Анна Ивановна, это не по инструкции», - говорит. Письмо из воинской части, а по всей ширине конверта рукой солдата начертано: «Самой лучшей и любимой девушке на свете». «Не положено писать на концерте, вымарывай», - говорит начальница, с осторожностью поглядывая в мою сторону. И продолжает: «Лучше бы Генка матери написал, а не невесте своей ненаглядной». Наташа медлит: «Да Лида сразу к тёте Марусе побежит, письмом от сына похвастаться!» Теперь уже в разговор включаюсь я: «Оставьте уж как есть. Инструкция не догма. Счастье в доме засветится, любовь ведь начало всех начал». На том и порешили.

Рабочий день. Наташа нагружена письмами, газетами, журналами, документами для оплаты коммунальных услуг и для подписки. У меня тяжёлая сумка товару всякого – для продажи по заказу престарелым больным людям. Прошёл дождик, ноги увязают в торфяной грязи, а для моей наставницы дело привычное, порхает как мотылёк. Думаю: как это ей удаётся – быть одной из лучших работниц, всё успевать и оставаться такой красивой? «Теплеет душа, - говорит она мне, - особенно когда у околицы меня встречают. Как, к примеру, Николай Иванович».

От неё узнаю, что Николай Иванович – известный в посёлке фронтовик. В школах много бывает, и она его не раз слушала. Война проклятая, смерть, голод, разрушения, пожары… Да и страх, конечно. Миллионы солдат, массы беженцев. «И только почта, - повторял он всегда, - могла помочь жителям огромной страны не потерять друг друга».

Николай Иванович действительно ждёт на пороге дома. На плечи наброшен парадный китель с наградами. Протягивает нам угощение – в пакетике простенькая круглая карамелька. «Что за праздник у Вас? – удивляется Наташа. – Сегодня будничный вторник». – «А для меня, дочка, в этот день война кончилась. Сталинград, госпиталь и дорога до родной хаты». И тут я вижу: левый рукав – пустой, военная отметина в его девятнадцать лет…

Бежим дальше. Пустотой дышит деревенская улица. Кто помоложе – на работе. Но почтальон знает все тонкости и к делу, которым занимается, душой прикипела. К кому в дом войдёт, кому на памятное место корреспонденцию положит. Скрипят калитки. Почтальон пришёл. Все её знают, всех она знает.

Сколько хорошего порассказала Наташа о своих односельчанах! Особенно о женщинах. С войны половина мужчин не вернулась. А жизнь кипит, хоть и трудностей много. Не богаты, трудятся, живут надеждами, растят детей для мирной жизни. «И мне с ними тепло, - говорит. – Хорошая работа. Всё вижу: и радости, и печали, и звёзды на морозе, и первый росток весенний, и летний ковёр из живых цветов».

Сегодня я уже всего из её рассказов не помню, только уверена, что многому тогда у неё научилась, кроме почтовой науки.

«Вы должны обязательно встретиться с одной женщиной», - сказала мне моя наставница. Мы вошли в старенький домик, на низеньком стульчике сидела полная женщина, зябко кутая одеялом опухшие ноги. «Есть новости?» - она подняла глаза на почтальона. И я узнала её историю.

Тётя Нина – так звали больную – девушкой вместе с другими из занятого немцами села попала в концентрационный лагерь на территории Белоруссии. Измождённая, почти без признаков жизни, она всё-таки осталась в живых. Перед наступлением наших войск враги спалили все документы, сожгли мужские бараки с пленными. Женский барак уничтожить не успели. Так она очутилась в этом посёлке. Без документов – трудно, почти невозможно оказалось дознаться до её трагической судьбы узницы фашизма, познавшей ад. И почтальон Наташа стала ей помогать. В сельсовете уточнили, как и что сделать, оформили запросы, вот-вот ждут результат. «Тётя Нина, у нас  всё получится!» - успокаивает почтальон. Да, я чувствую: она понимает, что в ответе за эту женщину.

Маленький, глубинный уголок в торфяных болотах, очень похожий на деревеньку посёлок – её малая родина. Здесь школа, которую она окончила, родной дом, юность. Она сроднилась с этими людьми, она своя среди своих.

Вечереет. Мы наконец обходим последние дома своего участка. Небо темнеет, накрапывает дождь. Мои привыкшие к асфальту ноги утопают в торфяной грязи. «А знаете, - весело говорит Наташа, - давайте зайдём к моей маме, отдохнёте немного. Я ведь дочь почтальона, от неё профессию переняла». «Наталка, - упрекает Анна Петровна дочь, - могла бы предупредить о гостье». И хлопочет, хлопочет… В избе тепло, пахнет малиновым вареньем, какими-то травами… И так хорошо, так спокойно в этом малюсеньком домике в затерянной русской сторонушке!

На столе появляется печённая в русской печке картошка, из погреба – огурчики и запотевшая домашняя наливочка… Анна Петровна взволнована встречей, больше тридцати лет проработала она почтальоном в этом посёлке. Молоденькой девушкой разносила письма с фронта, с трепетом подходила к каждому дому, видя тревожное ожидание в глазах женщин. Были в этих письмах и радость, и горе. Тяжелейшие испытания для каждого человека и всей страны. «А давайте помянем моего отца», - предлагает хозяйка. «И моего тоже», - поддерживаю я, вспоминая, что после войны он прожил совсем недолго, успев посвятить мне рукопись «Глазами солдата». Отец, эту рукопись как ценнейшую семейную реликвию сегодня хранит моя внучка в своём доме…

Уже совсем поздно я вернулась домой после той «почтальонской вахты». Болели руки, ноги. Но никакая усталость не могла переломить светлого чувства от той поездки. Тогда утром я сдала материал.

Прошли долгие годы, даже десятилетия, но ничто – ни место в конкурсе, ни премия – мне и сегодня, тридцать лет спустя, не так дороги, как тот день, полный признательности и уважения к людям русской глубинки, людям особой душевной чистоплотности, работящим, скромным. Уважения к не выдуманной, а увиденной реальной жизни. И конечно, почте, её служителям – почтальонам, для которых десятки вёрст – не круг. Хоть в зной, хоть в стужу. Особенно сельским. Людской любовью они живут, потом уж зарплатой.

Как-то мне сказали: «Вечно молод тот, кого всё время тянет дорога». А ведь и правда! Бережно накапливаются и хранятся в душах почтовые истории, счастье дружить с интересными людьми. В рассказах почтовиков, начисто лишённых высокопарности, есть что-то такое, что оставляет след в сердцах.

Людмила ИВАНОВА,

член Союза журналистов России.

 

Яндекс.Метрика